» » » Анатолий Хованцев — об ошибках, спортсменах, СБР и причинах неудач в российском биатлоне

Анатолий Хованцев — об ошибках, спортсменах, СБР и причинах неудач в российском биатлоне

0 26 13-04-2020 14:30
Анатолий Хованцев — об ошибках, спортсменах, СБР и причинах неудач в российском биатлоне

В огромном свежем интервью Вячеслава Самбура Анатолий Хованцев подвел итоги двух лет работы на посту главного тренера и ответил на множество вопросов, интересующих болельщиков. Полный текст интервью читайте в первоисточнике на sports.ru. Напомним, 1 апреля правлением Союза биатлонистов России Польховский был официально рекомендован на пост главного тренера сборной России по биатлону и это решение будет направлено на согласование в Минспорта РФ, соответственно, Хованцев потерял свой пост.

— По большому счету, Польховский начал формировать штаб еще в январе, с этапа Кубка мира в Поклюке. Он приехал туда и провел переговоры с Кабуковым, Королькевичем. И кстати, не только с ними — еще общался, например, с Андреем Прокуниным. Я сразу понимал, чем это закончится: если движения начались до чемпионата мира, то не знаю, помогли бы мне более успешные результаты там или нет.


— У вас с Польховским нормальные отношения?
— Никаких конфликтов.

— Планируете ли выйти на связь с Польховским или кем-то из руководства?
— Давайте дождемся 20 апреля: к этому моменту руководство должно определиться — официально я уволен или что со мной. Главный тренер будет собирать тренерский штаб. Мне никто не сказал, в какую сторону мне двигаться. Я подожду 20 апреля.




— Предполагаете, почему от вас сейчас отказываются?
— За почти два года в мой адрес не возникало претензий; исключение — ситуация с контрактами прошлым летом. На мой взгляд, это рабочий момент, из которого зачем-то создали прецедент мирового масштаба. Норвежские спортсмены тоже не подписывали контракты — ну и что? Из этого не делали катастрофу: информация как вышла, так и ушла. В нашем случае виноватым назначили меня — исполнительный директор Голиков говорил это и в интервью, и лично. Я бы не хотел подробно рассказывать, как он вел себя в этой истории — пусть останется на его совести. Мы с руководством сразу решили, что я не занимаюсь финансовыми вопросами, не имею права решать их. А основной спор по контрактам — размещение рекламы на винтовках и экипировке. Логично, что с этим должны разбираться люди, которым поручено в СБР — а не главный тренер.


— В этой ситуации вас часто сравнивают с тренером женской команды Норицыным: он повлиял на девушек, а вы не смогли повлиять на парней.
— Голиков говорил мне то же самое. Я его спросил: а в женской команде есть человек уровня Логинова — второй по Кубку мира? За счет высоких результатов Александр работает с сильными спонсорами — прежде всего это «Технониколь». Поставьте себя на место Логинова: он давно получает поддержку «Технониколя», и раньше к нему не возникало вопросов по наклейке. Но теперь вдруг возникли — наклейку потребовали убрать с винтовки или переместить в другое место. Естественно, Логинова это не устроило — и естественно, с ним должна вестись индивидуальная работа. Этим занимался Нуждов (первый вице-президент СБР — Прим. ред.), они с Александром встречались, но все переросло в противостояние. Второй момент по контрактам — премиальные: сумма и условия. Но поймите, это тоже не мой вопрос — я им просто не владею. Что я должен был объяснить Логинову? Мы с Белозеровым проводили несколько собраний по поводу контрактов, причем безо всякой ругани и истерик. Внутри команды шло спокойное обсуждение, но ситуация попала в СМИ: бунт на корабле. Что за бунт? Спортсмены не отказывались выступать, не бойкотировали ни одну тренировку. В итоге вопрос разрешился просто: спортсменов позвали на Правление. Всего-то и нужно было — организовать встречу и спокойно поговорить.




— Команда неплохо начала сезон, но сломалась на новогоднем сборе в Обертиллиахе — и, за исключением Логинова, не оправилась. Кто виноват и что именно там произошло?
— Фактически этот сбор сорван, хотя он был очень важным. Сорван не по вине тренеров или спортсменов, а из-за проблем с финансированием и местом проведения — это взаимосвязанные истории. Я вернусь на год назад для понимания: в сезоне-2018/19 мы проводили новогодний сбор в Хохфильцене. Жили на высоте 780 метров, поднимались тренироваться на 1100, чтобы получать гипоксию. Это логичная модель, по высоте проживания почти одинаково с Оберхофом — первым январским этапом. Так вот, год назад я сам, в частном порядке занимался поиском размещения в Хохфильцене.


— В этом сезоне — не получилось?
— Нет, хотя именно Хохфильцен мы вносили в ЕКП (единый календарный план — Прим. ред.). Наш менеджер Катя Боярских не нашла размещение в тех местах, которые нам подходили. Дальше рассматривали Рамзау — там отличные условия, все хорошо со снегом, но тоже не оказалось мест. Проводить сбор в России спортсмены не пожелали. По остаточному принципу мы выбрали Обертиллиах, причем нам сказали, что финансирования не будет. Начался поиск денег: какие-то регионы их нашли, какие-то нет — то есть одни спортсмены начали сбор 28 декабря, как планировалось, а другие позже. На тренеров денег тоже не нашлось: Истомин заехал 28 декабря за свои, Белозеров, как и некоторые спортсмены — 1 или 2 января. А 6-го мы уже переехали в Оберхоф. В итоге на высоте 1450 метров мы находились 5 дней. Что за это время можно решить? Даже в плане тренировок, не говоря уже об акклиматизации. Ничего. Когда начался процесс острой акклиматизации, команда вышла на гонки в Оберхофе — фактически соревновались, находясь в яме. Из нее трудно выбраться, если гонки идут каждую неделю.


— По высоте понятно. Непонятно, откуда проблема с финансированием?
— Я уточню, что финансирование сборов из ЕКП лежит не на федерации, а на ЦСП. Раньше со сметами и ЦСП работал Дмитрий Рочев. Но получилось так, что Голиков переключил эти дела на себя — и вовремя не подал документы. Мы оказались в ситуации, когда федерация должна сначала профинансировать сбор, отчитаться за него и только потом получить деньги из ЦСП. В похожей ситуации выпала и биохимия — в документах, которые подали, биохимиков просто не отметили. Накладка, которая ударила по нам очень сильно, в том числе на сборе в Риднау — перед ЧМ.


— Две с лишним недели в Риднау не хватило, что привести команду в порядок?
— По отношению к другим ведущим сборным наши спортсмены находились в отстающем положении. Состояние требовало хорошей аэробной работы, а у нас просто не хватало времени. Грубо говоря, мы так глубоко залезли в яму, что не успевали выбраться. Не хватило, может быть, 4-5 дней: провести хорошую аэробную работу и потом приступить к скоростно-силовым тренировкам и подводке. Я отдельно скажу по биохимии в Риднау. Единственное, чем мы контролировали состояние спортсменов — лактат. По сути, контроль велся по субъективным признакам: загрузка + лактат, по которому отслеживали интенсивность тренировки. Это слабый контроль.


— Прошлой весной вы сказали, что новый сезон станет ключевым для защиты вашей концепции. Получилось защитить?
— Основной состав ушел от этой концепции. Идея Драчева, которую поддержало Правление, — дать больше свободы старшим тренерам. В этом сезоне я писал планы только для юниоров. Мы обсуждали подготовку с Белозеровым и Норицыным, но с августа мне было сказано: последнее слово остается, допустим, за Белозеровым. То есть мое вмешательство и моя ответственность уменьшились. Мужская команда значительно ушла от построения моих микроциклов: появилось очень много силовой работы в статодинамике, над максимальной силой, в тренажерном зале. При этом специально-силовой работы с использованием тренажера Ercolina стало меньше — я считаю, что это неправильно.


— Женская команда тоже пошла своим путем?
— Там отклонение от концепции, в которой мы работали до этого, меньше. Все пинают Норицына, но я считаю, что для того уровня спортсменок, который у нас есть, команда подошла к ЧМ в хорошем состоянии. Особенно это касается возможностей на трассе: вспомните, как сильно все провели пасьют, индивидуальную гонку. В индивидуалке все четыре девушки имели шанс на медаль, причем даже не стреляя ноль.


— Но у всех посыпалась стрельба — это системная ошибка?
— В женской команде, как и в мужской, снизили объем специально-силовой работы с Ercolina. А она напрямую увязана с качеством стрельбы: потому что работу на тренажере можно делать на стрельбище и сразу совмещать со стрельбой. За счет этого можно сделать больше выстрелов при увеличенном мышечном треморе, на высоком пульсе. Сразу после тренажера подбегаешь к коврику, берешь винтовку и стреляешь. Ухудшается устойчивость, условия близки к соревновательным — это очень эффективная работа. В плане подготовки девушек к ЧМ я высказывал мнение тренерам: стрелковой работы было слишком много — команда подошла утомленной. Стрельба выхолащивает психологически: постоянное напряжение, концентрация внимания — нарушается проводимость нервной системы, саму стрельбу можно потерять.


— Вы довольны работой стрелкового тренера Гурьева? Со стороны кажется, что девушки его не особо воспринимают.
— Если говорить о коммуникабельности, то Норицын и Загурский более адекватно разговаривали со спортсменками, требовали от них выполнения каких-то заданий. Я читал слова Гурьева, что девушки отказывались тренажить по его просьбе. У Гурьева огромный опыт, но возможно, график тренажа был слишком жестким. Нужна такая периодичность, чтобы тренаж не утомлял, чтобы была возможность отдыха.





— Драчев сказал, что в Риднау при подготовке к ЧМ вы полностью отодвинули Норицына от работы.
— Это не так. Было обсуждение подводки. Я попросил Норицына заменить несколько тренировок — это было сделано. Я доверяю Норицыну, мы нормально переговорили. Говорить, что я отодвинул его, — преувеличение.


— Вечный вопрос: кто тренирует Логинова?
— Есть план сбора — и Логинов работает по плану сбора. Если спортсмен (кто угодно, не только Логинов) чувствует себя не совсем готовым выполнять тренировку, которая предложена, мы идем навстречу. У нас нет подхода: ты оловянный солдатик, обязан выполнить. Когда это необходимо, то тренировку или заменяем, или отменяем. Да, Касперович (личный тренер Логинова — Прим. ред.) присутствовал на последнем сборе перед ЧМ. Он приехал, по-моему, на три дня позже. Логинов к тому моменту определился, что 4-5 дней будет делать аэробную работу, просто откатываться. Потом приехал Касперович, пришел ко мне — и мы обсудили дальнейшую подводку. В основном решали по варианту скоростно-силовой работы — или отрезки, или контрольный тест. Сошлись на том, чтобы провести повторную тренировку на 6 отрезков.





— Вы ведь еще прошлой весной понимали, что скоро старшим тренером мужской команды вместо вас поставят Белозерова?
— Да, но я считаю, что это решение принято рано. Можно было отработать в прежнем режиме еще год. Так было бы лучше и для Белозерова, и для Истомина с точки зрения опыта — по состоянию на прошлую весну они работали в сборной всего год. Маловато для перехода на ведущую роль. Повторюсь, они немного увлеклись силовой работой — я не согласен с этими изменениями. В апреле-мае предлагать такие объемы — это нормально, но потом нужно постепенно переходить к увеличению специально-силовой и скоростно-силовой работы.


— Как вы вообще восприняли назначение Белозерова на вашу позицию? Не было ощущения, что вас отодвигают от дел?
— Нет, мы заранее понимали, что придем к этому. Планировалось, что я постепенно переключусь на юношей и юниоров, чтобы больше перемещаться между командами и контролировать работу там. Это и есть выстраивание системы, про которую мы говорили с самого начала. Но на данный момент мы с этого почти не сдвинулись. Да, я писал планы для юниоров, но основное звено в системе — не высший результат, а поиск талантов и правильная работа с ними. Ставилась задача создать систему как в Норвегии — у них большой выход классных спортсменов на взрослый уровень. У нас много чемпионов мира в юниорах и на юношеских Олимпиадах, но они теряются. Кое-какие данные и материалы по Норвегии у меня есть, но я не могу об этом распространяться.




— Один из потерянных суперюниоров — Игорь Малиновский, два года тренировавшийся в сборной. Что с ним творится?
— У него очень высокая мотивация тренироваться, порой зашкаливающая. Настолько, что он уже превратил зарядку в тренировку. Он просто выхолащивает себя в подготовительном периоде. С ним разговаривал я, разговаривал Белозеров, но у него свое мнение. Год назад в наш адрес звучали обвинения, что предложенный объем слишком мал — и поэтому Игорь не бежит. В это межсезонье часто приезжал его личный тренер, они делали свою работу, увеличили объемы — с чем я был не согласен, но не мешал. Мы сошлись на том, что пусть Игорь пробует и ищет — по крайней мере, мы уйдем от темы, что наша система ему не подходит. В итоге Малиновский сделал громадную работу, но она не дала никакого эффекта.




— Кто из основы следовал вашей концепции до конца?
— Логинов был ближе всех к ней. Я говорю так не потому, что у него высокие результаты. В позапрошлом сезоне было то же самое. Мне запомнилось его слова: хочу верить, что после такой работы мы побежим. Он и побежал. Год назад было серебро на ЧМ, теперь золото — хотя сам сезон по ряду объективных причин получился похуже. Я отношу Логинова к спортсменам очень высокой мобилизации на главных стартах — надо отдать ему должное. Куклина работала дисциплинированно. Много где раздается, что ее тренировал муж. Ну какой муж? Она тренировалась с командой, не пропустила ни одного сбора — и добавила ходом. К сожалению, снизилось качество стрельбы, но о причинах я немного рассказал; в целом, сезон для Ларисы позитивный.


— За чьи результаты и состояние обидно больше всего?
— Сожалею, что все так получилось с Малышко. Он выпал из команды, хотя мог быть очень полезным в эстафете. Все вспоминают, что он зашел на круг в двух эстафетах в декабре, но на основных стартах он их не заваливает — достаточно вспомнить хотя бы ЧМ-2019. Бабиков копировал все, что делает Логинов. Но Логинов до возвращения в команду много тренировался индивидуально — он очень хорошо знает и чувствует свой организм. Им нельзя делать работу одинаковой интенсивности, одинакового объема. Вообще, копировать работу какого-то — даже очень сильного — спортсмена не совсем правильно. У меня есть разочарование от результатов Елисеева: он вошел в сезон очень сильно, но потом скатился.





— Белозеров объяснял, что Елисеев чисто физиологически не тянет несколько стартов подряд.
— Я бы сказал о другом. Хочется, чтобы Матвей больше концентрировался на выполнении работы, а не на своей мотивации. Если спортсмен следует за своими эмоциями, это неправильный путь. В каких-то моментах нужно проявлять упорство, перебарывать себя, преодолевать трудности. Матвей очень эмоциональный: если что-то пошло не так, он может поставить винтовку, прекратить работу. В личных гонках он мог после большого штрафа просто пойти пешком, потом вдруг снова побежать — это неправильный подход. С Матвеем надо садиться за стол переговоров и полностью обсуждать направление в работе. С его стороны должно прийти такое отношение: если ты можешь делать это в тренировке, то можешь и в соревнованиях.




— Если касаться только методической части, о чем вы жалеете больше всего?
— Не буду распространяться подробно, но я бы вернулся в то направление, по которому мы работали в первый год. С небольшими изменениями. Во второй год, повторюсь, от него все ушли — кто-то больше, кто-то меньше.

Фото: copyright © rusbiathlon.ru

Источник