» » » Светлана Слепцова: «Мне приписывают остарин, но его нет в пробе. Даже в этих странных документах осведомителей написано, что уровень — ноль»

Светлана Слепцова: «Мне приписывают остарин, но его нет в пробе. Даже в этих странных документах осведомителей написано, что уровень — ноль»

0 111 21-02-2020 04:30
Светлана Слепцова: «Мне приписывают остарин, но его нет в пробе. Даже в этих странных документах осведомителей написано, что уровень — ноль»

Первое большое интервью с олимпийской чемпионкой Светланой Слепцовой взятое Андреем Карташовым, в котором спортсменка ответил на множество вопросов по поводу своей дисквалификации из-за допинга. Полный текст интервью со Слепцовой читайте в первоисточнике на tass.ru.


— Евгений Устюгов в нашей c ним беседе рассказал о своих ощущениях от действий IBU. Беспредельный наезд судебной машины на маленького человека.
— А представляете, что чувствует спортсмен? Про спортсменов все забывают, когда начинают философствовать. Так и есть — это наезд, прекрасный термин из кино про 90-е. Опорочить олимпийского чемпиона, бездоказательно смешать с грязью стало легче простого. Ты пытаешься рассказать правду, но тебя не хотят слышать. Становится невыносимо.


— У вас похожий кейс с Устюговым. Нет ни проб, ни результатов?
— Да. Я читала интервью Жени, и, когда читала, у меня возникали чувства злости, желания добиться правды. О том, что обвинение главным образом основывается на заявлениях какого-то осведомителя, хочется кричать. Кто это такой? Как эти данные добыты? Что за данные? Не было ли совершено каких криминальных действий, когда их добывали? И при чем здесь я?


— Устюгова обвиняют в применении оксандролона, но в вашем случае называется другое вещество.
— Мне приписывают остарин, но его нет в пробе, по которой меня обвиняют. И никогда не было. Даже в этих странных документах осведомителей написано, что уровень — ноль. Ноль, понимаете. Я не использовала запрещенные препараты. Поэтому в пробах ноль. До слушаний остается все меньше времени, и я просто хочу, чтобы общественность поняла, что происходит. Потому что силы на пределе, если честно. За всю карьеру я сдала бесчисленное количество проб, тестов. Где только меня не проверяли: и у нас, и — намного чаще — за границей. Все тесты были отрицательными.


— Вы также подаете апелляцию в Спортивный арбитражный суд?
— Безусловно.


— У вас же одна команда юристов с Устюговым?
— Да, и у них волосы дыбом. Решения принимаются вопреки законам и нормам права. Я олимпийская чемпионка по биатлону, мама, которая хочет заниматься воспитанием сына, но порой говорю как юрист из-за всего этого кошмара.


— Виновной вас признала антидопинговая панель IBU, орган, у которого среди наших спортсменов сложилась сомнительная репутация.
— Это настоящие вершители биатлонных судеб. Орган, созданный IBU и полностью ему подконтрольный. Я считаю их марионетками руководства IBU. Мне они устроили настоящий допрос, длившийся несколько часов. Давили медицинскими терминами, сложными названиями — я отвечала на все честно. Но ни на секунду не отпускало ощущение, что все члены этой панели IBU заведомо относятся ко мне как к виновной. Вспоминать неприятно. Я очень хорошо запомнила их имена — канадский адвокат Жени Сублиер, австралийский юрист Пол Хейс, доктор Жерар Дин из Франции. Это длилось несколько часов, и я постоянно ловила себя на мысли — хотят ли эти люди действительно разобраться или они просто исполняют чьи-то распоряжения? Насколько они вообще авторитетные специалисты?


— Как вы относитесь к заявлениям биатлониста Себастьяна Самуэльссона, который утверждает, что вы виновны?
— Не читаю никаких заявлений. А Самуэльссону желаю никогда не оказаться в ситуации, когда весь мир тебя обвиняет в том, чего ты не делал.

Источник