» » » Александр Логинов: «Я такой человек: буду до конца вместе с командой, буду отстаивать её интересы»

Александр Логинов: «Я такой человек: буду до конца вместе с командой, буду отстаивать её интересы»

0 11 23-08-2019 17:30
Александр Логинов: «Я такой человек: буду до конца вместе с командой, буду отстаивать её интересы»

Лидер сборной России Александр Логинов дал большое интервью sports.ru, в котором пояснил свою позицию, почему до сих пор не подписал контракт с СБР.


— По информации в СМИ, письмо о несогласии с условиями контракта подписали вы, Гараничев, Малышко и Бабиков.
— Нет, это письмо подписала вся команда. Все 8 человек.


— Чем именно не понравился договор?
— Есть вопросы, которые нужно переформулировать. Мне кажется, это легко решить, если сесть за стол переговоров и не общаться ультиматумами. Пять пунктов — обязательства СБР и две страницы — обязательства спортсменов. Но это скорее, забавная деталь. На самом деле, пообщавшись с юристами, я понял, что это, по сути, договор не между спортсменом и СБР, а договор, регламентирующий спонсорские обязательства СБР. В котором мы — участники, но почти не имеем прав. Такая улица с односторонним движением. Я вообще не согласен с тем, чтобы акцентировать внимание только на спонсорских местах. У кого-то из парней вообще нет спонсоров, но они тоже недовольны. Например, если внимательно прочитаете договор, то обратите внимание: только спортсмены обязаны не распространять сведения, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию СБР. А сотрудники СБР — им все можно? У них нет никаких обязанностей и ответственности? Мы помним, как морально пострадали спортсмены, когда СБР выносил ненужные подробности про Гараничева, когда в красках расписывал про «отказ» Бабикова приезжать на эстафету в Хохфильцен, хотя это вообще смешно. В СБР должен работать пресс-атташе и существовать четкий регламент общения с прессой — для тренеров, спортсменов, руководства. Сейчас этого нет. Часто случаются недопонимания, лишняя информация утекает из команды. Естественно, это напрягает.


— В письме есть момент: «срываются запланированные тренировочные сборы». Где и кто виноват?
— Я никого не обвиняю, потому что сборы финансирует ЦСП, но СБР пишет планы, договаривается и, как прописано в договоре, «организует подготовку». Так вот, в июле у нас по плану стоял Питер, где есть лыжный тоннель. Детали этого сбора, его важность мы обсуждали с тренерами в начале лета. Но в последний момент нам сообщили: едем не в Питер, а в Тюмень. Я, как спортсмен Тюмени, всегда рад потренироваться дома, у нас отличные условия. Но в июле в Тюмени нет снега, там нельзя проводить комплексные лыжные тренировки. А в Питере можно, и это важно: я уже пробовал так готовиться к сезону, и мне это подходит. И не только мне. Откладывать переход на снег до осени — неправильно. Так уже никто не делает. А переход на лыжи с роллеров — всегда тяжелый: другая техника движений. Чем быстрее проходит такая вкатка, тем лучше. Я раньше и сам приезжал на межсборье в Питер за свой счет, чтобы почувствовать снег. Наверное, и сейчас бы спланировал так работу, если бы заранее знал, что мы туда не едем. Но нам об этом сказали буквально за неделю-полторы.


— Помимо оргвопросов есть проблемы с экипировкой?
— Ну начнем с того, что экипировки на этот сезон у нас нет. И никто не говорит, когда она будет. И будет ли вообще. В конце августа нам привезли несколько наименований — там были шорты, пара футболок, носки etc. Зимой выдали другой комплект, но там не было, например, утепленных жилеток. Мне перед этапом в Нове Место прислали черную теплую куртку, но я же не один в команде. И мы об этом не раз просили. Или нужна пара комбинезонов, как объяснял белорусский биатлонист Чепелин — не потому, что так хочется: просто бывают этапы, как в Оберхофе, когда на пристрелке льет дождь или сыплет мокрый снег, а через 30 минут — старт. Не выйдешь же на гонку в сыром костюме? Элементарно не согреешься.


— Что не так с логистикой?
— Есть показательная история: у нас заканчивался сбор в Контиолахти — те, кто отобрались на Кубок IBU, оставались в Финляндии. Те же, кто отобрались на Кубок мира — должны были лететь на следующий сбор в Обертиллиах. Про это мы узнали накануне, за 2-3 дня, потому что состав финализировался. Нам сказали: покупайте билеты до Вены за счет региона или за свой счет. Мы посмотрели: билет из Йоэнсуу до Австрии от 40-50 тысяч. В итоге с Димой Малышко рванули в Питер и на следующий день вылетели в Вену — так получилось намного дешевле. Или еще пример: у нас был новогодний сбор в Хохфильцене, и нам не заказали трансфер из Вены. Мы прилетели, получили сумки, и нам говорят: «А трансфера не будет, добирайтесь как-нибудь сами». Не вопрос, если бы мы знали заранее, конечно, купили бы билет на поезд и спланировали маршрут. А так — все пришлось организовывать в последний момент. Хотя это было 1-2 января — и те же поезда ходили хоть и по расписанию, но реже, чем обычно. Да, мы взяли машину и доехали — никто слова не сказал, но это все-таки очень странная помощь СБР.


— На какие компромиссы Вы готовы пойти в решении вопроса по контаркту с СБР?
— Я и команда никаких денег от СБР не требуем. Более того: мы не требуем ни бонусы, ни призовые. С удивлением узнал из прессы, что получаю премиальные от СБР. 1,6 миллиона, которые озвучивались, — это все фантазии (видимо, речь об этом тексте — все цифры для него предоставил и прокомментировал первый вице-президент СБР Алексей Нуждов — Прим. ред.). Таких денег мне никто не платил. Более того — не обещал. Зарплату в СБР ни я, ни команда тоже никогда не получали. У нас ставки в ЦСП. Но главное — диалог. Который был, например, с прежним руководством СБР. Мы просим оставить хотя бы то, что было.


— А что было?
— Одно место для личных спонсоров на винтовке — если точнее, на ложе на цевье впереди. Мы не просим второе место или дополнительные условия. У меня, например, есть спонсор, который поддерживает меня 6-7 лет. Это «Технониколь», где совладельцем является большой любитель биатлона Сергей Колесников. Я ему очень благодарен. Он помогает не только мне — несколько лет обеспечивал юношескую сборную, строил стадионы. Ко мне обращаются другие спонсоры, спрашивают про рекламные места, но мне им нечего ответить. Потому что не понимаю, что могу им предложить. У нас есть 450 квадратных сантиметров на экипировке — там можно разместить 9 спонсоров. СБР уверяет, что все 9 у них есть.


— Что СБР предлагает сейчас?
— Одно место на беговой шапке.


— А если пойти другим путем: Даня Кузьмин, муж и тренер трехкратной олимпийской чемпионки Насти Кузьминой, выкупал рекламные места у Словацкой федерации за 7,5 тысячи евро в год (одно на шапке, на ремнях, три на комбинезоне и два на винтовке) и приводил своих спонсоров. По-моему, отличный компромисс. Вы рассматривали такой вариант?
— Опять-таки — другая сторона должна хотя бы пойти навстречу. Возможно, мы бы до чего-то договорились. Нам же запрещают вообще приводить спонсора без согласия СБР. Или там есть прекрасный пункт: СБР может в одностороннем порядке вызвать спортсменов на любые спонсорские мероприятия. Хоть перед гонкой. Я утрирую, конечно — но конкретики в договоре нет. Ну и потом — я не знаю, как все устроено в других странах. Какие расходы несет на подготовку сборной лыжный союз в Германии, Норвегии, Словакии? Может быть, они сами все оплачивают, привлекают спонсоров, спортсмены получают бонусы или зарплату от них. У нас же все расходы несет государство в лице ЦСП. То есть, я понимаю, что у СБР тоже есть расходы на команду, но они не такие глобальные.


— И как жить дальше?
— Нам предложили встретиться 27 августа в офисе СБР. Не знаю, как можно собраться всей командой в этот день — тем более в межсборье. У всех есть план подготовки к сезону, где каждый день буквально расписан. Я не могу приехать на сбор, не выполнив определенную работу. Кто-то только что вернется с летнего чемпионата мира (21-25 августа, Раубичи)... Но и ехать нужно, когда уверен в диалоге. У меня такой уверенности нет.


— А нет ощущения, что СБР тянет время? Мол, пацаны побастуют, но ближе к сезону все равно подпишут.
— Я скажу честно, без лукавства: если мне не дадут выступать и это чем-то поможет СБР, я буду только рад. Конечно, все хотят бегать — и СБР заявляет спортсменов, у них есть на это право. Но я не вышел на биржу труда, а СБР — взял и подписал меня, а теперь может диктовать любые условия. Это не так. Если мы вдруг не сработаемся — значит, у нас отношения не получились. Я сейчас даже не за себя говорю: потому что мои личные интересы перекликаются с интересами команды. У нас есть общее недовольство. Просто парни подписали договор, а я нет. Но я такой человек: буду до конца вместе с командой, буду отстаивать ее интересы. Если я сейчас соглашусь: ай, я хочу выступать, давайте и дальше так жить, не слыша друг друга — значит, предам весь коллектив. А как я потом буду смотреть в глаза парням, которые пашут вместе со мной на тренировках?

Источник